В 2013, ко мне, обратился гражданин М. со следующим делом: он рассказал о том, что в 1992 году, он являлся опекуном двоих несовершеннолетних - брата и сестры. Учитывая этот факт, городские власти выделили ему квартиру в собственность, которую он позже приватизировал. Сестра после совершеннолетия выписалась, брат же наоборот обосновался в данной квартире вместе с женой и несовершеннолетней дочкой. Новоиспеченный отец семейства вел неподобающий образ жизни: часто выпивая устраивал дебош в квартире, а также не оплачивал коммунальные услуги. Судебными приставами долг по оплате часто взыскивали с гражданина М., однако его формирование не останавливалось целых десять лет. Брат не желал ни платить за квартиру, ни продавать ее, разделив сумму пополам, а тем более искать другое место жительства. Про добровольное решение проблемы и речи быть не могло.

В 2013, ко мне, обратился гражданин М. со следующим делом: он рассказал о том, что в 1992 году, он являлся опекуном двоих несовершеннолетних - брата и сестры. Учитывая этот факт, городские власти выделили ему квартиру в собственность, которую он позже приватизировал. Сестра после совершеннолетия выписалась, брат же наоборот обосновался в данной квартире вместе с женой и несовершеннолетней дочкой. Новоиспеченный отец семейства вел неподобающий образ жизни: часто выпивая устраивал дебош в квартире, а также не оплачивал коммунальные услуги. Судебными приставами долг по оплате часто взыскивали с гражданина М., однако его формирование не останавливалось целых десять лет. Брат не желал ни платить за квартиру, ни продавать ее, разделив сумму пополам, а тем более искать другое место жительства. Про добровольное решение проблемы и речи быть не могло.

Прибегнув к помощи суда, выписать жену брата труда бы не составило. А как же быть с самим братом?

Гражданин М. обошел массу адвокатов и адвокатских контор, но все они от ведения дела отказались, руководствуясь статьей 19 Федерального закона, которая гласит, что если гражданин на момент приватизации жилья был прописан в квартире, то и выписать его оттуда нельзя. И большое количество судебных тяжб это подтверждает, включая так же и Верховный суд, который подтвердил, что выписать или снять с регистрационного учета брата, не участвовавшего в приватизации, можно только в том случае, если он изменит место жительства, чего последний делать не собирался.

Внимательно изучив все материалы дела, я, выяснил, что, когда осуществлялась приватизация квартиры, брату гражданина М. уже исполнилось 15 лет и он не был включен в договор приватизации, даже учитывая его регистрацию в квартире. А это говорит о том, что помочь гражданину М. все-таки возможно.

Учитывая, что договор о приватизации был составлен непосредственно только на гражданина М., я помог ему зарегистрировать право собственности на свое жилье, а брату выслал заказным письмом уведомление о том, что такая регистрация состоялась. После этого гражданин М. должен был прийти ко мне по истечении трех лет.

В 2017 году состоялся суд по делу гражданина М. и его брата. Я доказал суду, что на основании ст.31 ЖК РФ брат, и непосредственно сам гражданин М. общего хозяйства не ведут, у брата есть своя отдельная семья. Учитывая это суд подтвердил, что брат не является членом семьи собственника.

Брат же в свою очередь выдвинул встречный иск о признании договора приватизации недействительным, однако это иск был отклонен, так как с момента заключения договора прошло уже три года. То есть срок исковой давности истек, а уважительных причин задержки такого иска у брата, конечно же, не было.

Иск гражданина М. при помощи моих грамотных действий был удовлетворен в полном объеме. Брату и его семье было постановлено выселиться без всякого рода компенсаций.

И все же истец поступил благородно и пообещал брату компенсацию в размере половины стоимости квартиры, за вычетом долга. Компенсацию за счет продажи этой самой квартиры.

Без ложной скромности заявляю, что я профессиональный и грамотный адвокат, берусь за все, даже кажущиеся безнадежными дела, и всегда довожу их до логического завершения.